Оливковое Масло » Интересно » Оливковая Эллада

Оливковая Эллада

За окном автобуса мелькают горы и перевалы. Холодает, мой греческий гид Хрисула кутается в павлопосадскую шаль с розами. Вдали на двугорбой вершине лежат языки снега.

Хрисула, что там за гора в снегу?

— Парнас. Со странным холодком в спине я перевожу глаза на другую горную вершину, поближе и побольше.

— Хрисула, а… это?- Это Олимп.

Почти 70% страны каменисты и безлюдны. Это горы, возникшие по уверению Хрисулы, когда боги воевали с гигантами , швыряясь друг в друга скалами.

— Там, на горах, кто-нибудь живет?

— Кентавры.

— Это шутка?

— Приходи сюда в грозу. Тогда узнаешь, шутка или нет.

греческое оливковое масло

Я никогда не видела кентавров. Но слышала много раз…Тут за скалой, под которой мы ведем этот разговор, раздается цоканье. Я замираю, но на тропу выходит не кентавр, а бело-розовый дядюшка с альпенштоком, в шортах и тирольской шапочке. Хрисула приветствует его по-немецки. Практически все люди с альпенштоками – немецкие туристы-горники, которых интересует та часть Греции, что расположена от 1000 м выше уровня моря.

Туристический интернационал мирно поделил страну на зоны, словно Антарктиду. Немцам – горы, русским и полякам – берега, а города-музеи – англоязычным студентам-гуманитариям и дисциплинированной толпе корейцев и японцев.

Между небом, где живут боги, и морем, у которого нежатся в своих благоухающих резервациях пляжники, — священная земля. Самое известное святилище – храм Аполлона в Дельфах: сахарные руины на склоне зеленом или рыжем – в зависимости от времени года. Здесь врачевали в храме Асклепсия (Эскулапа), прорицал будущее знаменитый дельфийский оракул, и вообще в мировом рейтинге «мест силы» святилище в Дельфах стоит немного ниже Тибета, но выше Пермского треугольника. Внизу бьет из-под скалы священный источник.

— Один глоток,

— учит Хрисула, и тебя покинут недуги. Два глотка – станешь великим поэтом. А три – либо станешь счастливейшим из смертных, либо сойдешь с ума.

Туристы погружаются в задумчивость. Большинство ограничиваются аккуратным глоточком – одним. Некоторые, машинально пожадничав, делают два и отходят в сторону с внимательным выражением лица – вслушиваются в свою новую гениальность…

Вечером в местных ресторанчиках – «тавернах» — рекой льется вино и звучит огненный ситарки. Его танцуют все, и бесподобно. Особенно мужчины. Грек, танцующий сиртаки,

— настоящая западня для женского сердца. Его тигриная пластика завораживает. Победоносно топорщатся черные усы, горят глаза, тело свободно движется в такт музыке, а твое тело тем временем превращается в кисель. И если ты думаешь, что он этого не заметил, то глубоко заблуждаешься.…Кстати, «нет» по-гречески будет «охи». А «нэ» — это да. Главное не перепутать.

Ливень в парке грянул внезапно, я вымокла до нитки. За деревьями увидела «Кофейню» и юркнула туда. И остановилась. Явно я сделала что-то неприличное. Разговоры смолкли. Посетители посмотрели вопросительно. Женщин не было. Из-за стойки выплыл седоусый грек, смерил меня взглядом, что-то решил и на плохом английском сказал: «Зайди». Добрый человек. Он пожалел мокрую меня и налил чашку кофе за столиком…в подсобном помещении!

— Ты бы еще в мужскую баню зашла,

— хохочет Хрисула.

– В кофейнях мужчины занимаются бизнесом.

— Получается греческой женщине негде выпить чашечку кофе с подругой?

— Не совсем так. Рано утром муж говорит: «Я иду на работу», а жена: «А я похозяйничаю». Муж идет в кофейню, а жена на чашечку кофе к соседке. К одной, к другой, потом соседки приходят к ней…Так, чашечка за чашечкой проходит день. За час до возвращения мужа она убирает чашки, ставит кастрюли, запускает стирку…Он приходит и думает: «какая труженица у меня жена!»

греческое оливковое масло

Сервис в Греции отсутствует как понятие. Его заменяет гостеприимство и неподдельное дружелюбие. Это особенно заметно в церквах и монастырях. Легендарный монастырь в Метеорах лежит на скалах-столбах с плоскими вершинами. Скалы стоят над городком, словно кегли, поставленные гигантской рукой. Монастырей, собственно, два – на двух скалах, соединенных мостиком. Мужской и женский. Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает! Монахи Метеор – это святые люди, они напоили нас с Хрисулой чаем и угостили печеньем.

— Они всех так?

— Только своих, в смысле русских. После трапезы меня приводят к прозрачному от старости монаху.

— Хочешь, он тебя благословит?

— шепчет Хрисула.

— А это принято?- Вполне. Отец Анастасий совсем старенький и может только благословлять туристов.

В последний вечер в Афинах я призналась Хрисуле в преступном умысле. На улицах растут роскошные апельсиновые деревья, усыпанные золотыми плодами. Я мечтаю сорвать один и съесть. А потом всю жизнь рассказывать, как рвала апельсины в городе. Хрисула со странным лицом соглашается составить сне компанию, и мы идем на грабеж. Сделано. Чищу, откусываю…ну гадость!

— Он горький!

– изумленно мычу я. И опять Хрисула надо мной смеется.

— В Афинах апельсины не растут. Только горькие померанцы.

Ну и хитры же эти греки!

Что же стоит попробовать? Критских улиток. Подаются в раковине. Есть их трудно, но помогает чувство юмора. Один способ – вытрясти содержимое раковины себе в рот, другой – вытянуть, наматывая на вилку на манер спагетти. Рецину – местное вино (белое, реже розовое). Но не делай по рецине выводов о греческих белых винах. Рецина – особая категория напитков и очень особый вкус.